Мумии из мартышкино

Скелеты в ораниенбаумском «шкафу»

Реставрация дворцов в Ораниенбауме приносит все новые и новые сюрпризы. При вскрытии фундамента Китайского дворца археологи обнаружили старую дренажную систему, при разборе фасада Большого Меньшиковского – «захоронения» неизвестного происхождения. Впрочем, ораниенбаумская земля и раньше давала ученым немало поводов для исследований.

Работы в Большом дворце в ГМЗ «Ораниенбаум» идут полным ходом – его окутали строительными лесами и начали разбирать полуобвалившиеся части фасада. Во время этих работ строители и обнаружили останки нескольких человек.

Сначала древние – им, говорят, более 200 лет, а потом и «помоложе» – времен Великой Отечественной.

В ГМЗ «Ораниенбаум» и в Комитете по культуре пока не знают, что делать с находками – правоохранительным органам за давностью лет они не интересны, исследователи проявляют к ним больше внимания, но вот только опыта подобной работы у местных научных сотрудников нет.

Единственное, что можно сделать, это установить, что располагалось в Большом дворце во время войны. Если госпиталь, то тогда вполне понятно, откуда в стенах дворца, который война пощадила, появились «захоронения»… Что же касается 200-летних останков, то тут и вовсе все покрыто мраком.

Между тем, земля ораниенбаумская и раньше была богата на сюрпризы. Говорят, что во дворцах музея-заповедника с давних пор обитают привидения.

Об этом журналистам рассказывали сотрудники вневедомственной охраны, которые дежурят в старых зданиях по ночам. В частности, в Большом Меншиковском дворце некоторые из них наблюдали даму, которая якобы расхаживает по комнатам.

Но это все-таки нечто из области фантастики, а вот мумии из Мартышкино (местечко под Ораниенбаумом) – это реальность.

Находки до сих пор хранятся в Музее гигиены на Итальянской. Посетители всегда с интересом рассматривают их (это едва ли не самые главные экспонаты музея) и удивляются тому, как хорошо они сохранились, причем естественным путем. Исследователи относят мумии к первой четверти XVIII века. А обнаружили их в начале XX, и об этом ходят отдельные легенды.

По одной из них, на петроградском рынке в 20-х годах задешево предлагали женскую туфлю петровского времени. Об этом узнали сотрудники Русского музея, отыскали продавца, который поведал о старинном захоронении на Лютеранском кладбище в Мартышкино.

Там им рассказали о склепе, издавна привлекавшем местных жителей своими богатыми захоронениями. Особо не церемонясь, их вскрывали и вытаскивали все, что можно было утащить. «Обитателей» оставляли на произвол судьбы.

Сотрудники музея нашли полсотни мумий, но все они, кроме двух, были уже не в том состоянии, чтобы стать объектами исследования и, более того, музейными экспонатами. Отреставрированные мумии были представлены на выставке в Петровском дворце Летнего сада в июне 1926 года.

Место для них нашлось в открытом в 1919 году Музее гигиены, в Русском выставлять их не решились. По свидетельству историков, еще две мумии из того же захоронения оказались в Киево-Печерской лавре, где выставлены как образец нетленных мощей.

В музей Гигиены их «сородичей» поместили, скорее всего, из других соображений. В молодой Советской стране боролись с религиозным «мракобесием» — вот и выставили усопших на всеобщее обозрение, чтобы доказать людям: никакой загробной жизни нет, тела могут хорошо сохраняться и в обычных условиях.

Как говорят в музее, условия все-таки не были обычными – они были особыми: в склепе создался удивительный микроклимат, который и помог сохранить захоронения от тлена. Чей это был склеп, и какие ценности могли в нем находиться, а также что же за микроклимат такой сложился, на эти вопросы до сих пор нет ответов.

Не будет их, скорее всего, и на вопросы о происхождении захоронений у стен Большого Меншиковского дворца. Ведь заниматься такими исследовательскими работами в настоящее время некому.

Наталья Иванова

Чтобы первыми узнавать о главных событиях в Ленинградской области — подписывайтесь на канал 47news в Telegram

Источник: http://47news.ru/articles/3348/

Подпольный некрополь

1385

деревьев вырублено в рамках реконструкции парка «Монрепо»

Они выглядели как оперативники, били как оперативники, ломали средства связи как оперативники и молчали как оперативники…

Правозащитник Динар Идрисов – о напавших на него во время петербургской «Забастовки избирателей»

В подвале дома Андрей Нанай обнаружил капитель, которая, по его словам, была частью памятника генералу Фоку

Обнаруженное в подвале частного дома надгробие героя войны 1812 года может стать частью будущего мемориала

Ближняя экспедиция в поселок Мартышкино, предпринятая исследователем Сергеем Горбатенко при участии «Новой», принесла немало удивительных открытий. И заставила еще раз задуматься о подлинном и мнимом, о духовном подвиге ушедших в вечность и нравственной чистоте наших современников.

О доблести, о подвигах, о славе

Отец, служивший при Екатерине II главным садовником придворного ведомства, определил его в Коллегию иностранных дел. Но тот, вопреки воле родителя, поступил на военную службу и в 17 лет был зачислен сержантом в бомбардирский полк. Участвовал — «с отличною храбростью» — в осаде и взятии Очакова.

Бился со шведами, «причем был ранен пулею в ногу, но, не покидая сражения, мужественно прикрывал затем отступление отряда, за что был произведен в капитаны и награжден орденом Св. Георгия IV ст.». При усмирении польского мятежа, во время взятия Вильны, «был снова ранен — пулею в бок». В годы правления Павла I «за недонесение императору об арестованном офицере» был отправлен в отставку.

По вступлении на престол Александра I вновь зачислен на военную службу. В сражениях с французами 1807 года «за отличие и распорядительность» получил орден Cв. Георгия III ст.

В битве при Гейльсбергских высотах, «в которой был опасно ранен в грудь и руку, он с особенным мужеством руководил огнем командуемой им артиллерии и предводительствовал атакою конного полка против неприятеля, за что был награжден орденами Cв. Владимира II ст. и прусским Красного Орла I ст.».

В войне 1812 года участвовал в сражениях «за отличие в деле под Полоцком против войск французского генерала Корбино произведен в генерал-лейтенанты». Дошел до Кенигсберга, где по болезни вынужден был оставить армию. В декабре 1819 г. вышел в отставку «за ранами, с мундиром и полным пенсионом». Это выдержки из послужного списка генерал-лейтенанта Александра Борисовича Фока.

Не ищите его надгробия в пантеоне героев. Массивный камень с могилы генерала стоит в подвале частного дома на краю поселка Мартышкино. Оглядевшись среди сложенных досок, строительных инструментов, нагромождения коробок и банок с краской, замечаешь и другие фрагменты надгробия: вот перевернутая гранитная капитель подпирает балку, чуть поодаль лежит на боку кусок колонны.

Мысленно прилаживаешь одну деталь к другой — даже без недостающих элементов этого каменного пазла складывается вполне цельный облик надгробного памятника.

Надпись на нем сохранила отчетливость: имена, даты жизни и смерти самого генерала, его супруги, пережившей мужа на 15 лет, и десятимесячной их внучки, дочери гвардии полковника Фока (служившего в уланском полку и умершего в турецкую кампанию 1829 года «от раны и лихорадки»).

Обагренные своей кровью строки впишут в историю ратной славы России многие представители этой дворянской голштинской фамилии, обретшей здесь новую родину еще при Елизавете Петровне. Старший брат нашего героя Борис Борисович Фок, тоже генерал-лейтенант, сражался с турками, шведами, поляками и французами. Отличился в боях под Витебском и Смоленском. При Бородине водил в атаку три гренадерских полка, ходил в рукопашную. Командовал с отличием пехотной дивизией под Тарутином и Малоярославцем. Награжден орденами Св. Георгия III ст., Св. Владимира II ст., Св. Анны I ст. с алмазами, тремя иностранными орденами, золотой шпагой «За храбрость» с бриллиантами. Как и младший его брат, ушел в отставку «за болезнью, с мундиром». А его сын, генерал-майор Борис Фок, погибнет в 1845-м на Кавказе, в ходе Даргинской экспедиции.

Обиталище мумий Хозяин дома, под полом которого оказался теперь надгробный камень с могилы А. Б. Фока, тоже офицер — майор Андрей Петрович Нанай, за плечами 30 лет службы. Дачу эту в Мартышкине купил в 1999-м. Не зная, что выстроена она буквально на костях — с 1750 года тут стояла кирха, вокруг которой сформировалось лютеранское кладбище. К двухсотлетнему его юбилею и стартовала активная застройка погоста. — Несколько лет назад мы задумали устроить подвал, стали вынимать землю и наткнулись на этот камень, обложенный вокруг плитами, — рассказывает Андрей Петрович. — Тут, там копнешь, вылезают фрагменты гробов, кости, черепа — всего семь насчитал. Я их сначала складывал там, во дворе у склепа… Но гости очень пугались, — со смущенной улыбкой поясняет хозяин. — Я батюшку пригласил, он окропил тут все святой водой, молитвы прочитал… Спрашивал у него, как правильно поступить с останками. Сказал, нужно предать земле. Ну вот я и собрал все в мешок, рядом в долине закопал, тоже святой водой окропили. Хотелось, чтоб по-людски все было. О подвигах генерал-лейтенанта Фока в семье майора Наная знают, не первый год собирают о нем информацию, читают книги по истории этих мест. Особо дорожат монументальным исследованием «Петергофская дорога» — с автографом автора, председателя петербургского отделения ИКОМОС Сергея Горбатенко. Еще в 2006-м он зашел сюда проведать тот самый склеп, о котором писал в своей книге: «Прямоугольная кирпичная постройка с двумя круглыми, забранными решетками окошками на фасаде, ранее увенчанная высоким барочным фронтоном, с черной, окованной железом дверью. Сооружение было буквально заполнено старинными гробами. Полуразрушенное, утратившее крышу и фронтон… Вскоре после революции склеп был вскрыт и разграблен. По свидетельству побывавшего здесь в 1922 г. очевидца, в гробах оказались трупы, подвергшиеся естественной мумификации. На стеллаже сохранялись два гроба с «мумиями» женщин, а к стене было прислонено тело военного в форме XVIII столетия! В 1926 г. склеп обследовала специальная экспедиция Русского музея. Под грудой обломков она обнаружила нетронутое грабителями тело в одежде пастора, а также гроб с останками неизвестного вельможи, одетого по моде середины XVIII в., с аннинской лентой на шее и александровской — через плечо». Находки эти наделали много шуму. О них писали во всех газетах, поражая публику все новыми подробностями: у молодой женщины Петровской эпохи сохранились не только отделанное кружевом богатое платье, но и уложенные в пышную прическу рыжие волосы, и остатки лака на ногтях! А у мужчины держится выражение лица!.. «Мартышкинские мумии» стали так популярны, что даже вошли в фольклор. В комедии Алексея Толстого «Чудеса в решете» один из персонажей выговаривает владельцу кавказского кабачка за сомнительного вида цыпленка: «…Объясните мне, что это за мартышкинская мумия у меня на тарелке?» Мумию военного перевезли в Киево-Печерскую лавру — для посрамления «поповских сказок» о нетленности исключительно святых подвижников. Две других (в том числе рыжеволосой женщины) отправили в Музей гигиены на Итальянской улице, откуда не так давно они были переданы в краеведческий музей города Ломоносова, где и стоят теперь в витрине.

Читайте также:  6 мифов о космосе, в которые все верят благодаря фантастическим фильмам

«Редкая для петербургских окраин диковинка» Еще в 1990 году стараниями Сергея Горбатенко (служившего тогда в КГИОП) оказавшийся на территории частного домовладения склеп был взят под государственную охрану, получил статус памятника. Но продолжал медленно ветшать. Наведавшись сюда шесть лет назад, Сергей Борисович встретил нынешнего весьма любезного хозяина, позволившего осмотреть участок и спуститься в подвал. Обнаруженный там надгробный камень Фока, как показалось тогда эксперту, мог быть использован при постройке дома в качестве какого-то несущего элемента здания. Уверенности в том, что здесь находится и сама могила генерала, тогда не было — камень ведь мог быть взят с нее и перемещен. Недавно, когда на заседании Общественного научно-экспертного совета обсуждался вопрос приуроченной к юбилею программы мониторинга и приведения в порядок захоронений героев войны 1812 года, Сергей Горбатенко поведал коллегам эту мартышкинскую историю. Меня она потрясла. Следование известному девизу «Будьте реалистами, требуйте невозможного» привело к возникновению плана: не мешкая отправиться на место и попытаться уговорить хозяина передать камень Фока, попутно занявшись поиском средств и технических возможностей для извлечения его наружу и воссоздания мемориала без ущерба для выросшего над ним дома. Сергей Борисович, поначалу выразив свойственный ему скепсис, довольно скоро выказал себя еще большим, нежели я, мечтателем. Мы вместе отправились в Мартышкино, развивая по дороге все новые идеи. Исследователь Петергофского тракта настаивал на необходимости воздать должное не только генералу Фоку, но и в целом старинному кладбищу — аттестованному еще Александром Бенуа как «редкая для петербургских окраин диковинка». Здесь хоронили и рядовых граждан, и весьма знатных и выдающихся; высаживаемые тут деревья и цветы создавали вкупе с красивейшим природным ландшафтом редкую гармонию; настоящими шедеврами были и многие надгробные памятники и склепы (один из них, работы архитектора Воронихина, увы, не сохранился). По убеждению Сергея Горбатенко, необходимо очистить от мусора и самосева долину, с которой начинался некогда этот некрополь, обозначить его памятным знаком, отреставрировать склеп на участке Наная и где-то рядом определить место для мемориала Фока, по возможности воссоздав его надгробный памятник с использованием сохранившихся подлинных элементов. Поездка принесла новые открытия. Во-первых, оказалось, что камень с могилы генерала вовсе не является частью фундамента или еще какого конструктивного звена. Рабочие при дальнейшем обустройстве подвала совершенно безболезненно для здания сдвинули этот гранитный куб в сторону. Из более обстоятельного разговора с хозяином теперь можно с очень большой вероятностью полагать: сама могила Фока была именно тут, под полом. При наличии «политической воли» и средств можно получить дополнительные научные подтверждения, проведя экспертизу останков (Андрей Нанай показал нам место в долине, где закопал обнаруженные им останки нескольких человек). Андрей Петрович готов расстаться с камнем и передать его для воссоздаваемого мемориала — вот только самим владельцам дома даже сдвинуть эту громаду весом более тонны не под силу.

Есть ли жизнь на кладбище? Бродя по залитому солнцем, любовно обустроенному семьей Наная участке, то и дело натыкаешься на осколки могильных плит, фрагменты архитектурного убранства разных надгробий. Стоя на площадке перед склепом, где — судя по наличию мангала и музыкальных колонок — любят проводить досуг, любуясь видом на живописную долину и принимать гостей, я не могла не задать Андрею Петровичу вопрос: — Ничто вас не беспокоит? Как вы уживаетесь с такой, мягко говоря, необычной надворной постройкой? — Нет. Поначалу, конечно, когда мы узнали, что здесь было кладбище, стало немного не по себе. Но вы знаете, за все эти годы ни разу не было ничего такого мистического или жуткого. Стараемся бережно ко всему относиться, с уважением. Склеп мы почистили, накрыли шифером. Во время войны в нем, кстати, шесть семей жили, укрывались от обстрелов — так, во всяком случае, рассказывал один из старожилов. Вон, видите, следы на стене от осколков… То ли день такой был по-весеннему радостный, то ли внутреннее одобрение вызывало весьма скромное (без всякой «новорусской» агрессии) бытование здесь семейства и исходящее от этих симпатичных людей ощущение лада — но и я, сколько ни прислушивалась к своим ощущениям, ничего сумрачного или враждебного не почувствовала. Как ни диковато прозвучит, но место это воспринималось удивительно живым, настоящим и дружелюбным. Создавалось впечатление, что хозяевам удалось найти с ним общий язык и здешние духи оказались весьма снисходительны к этим добропорядочным людям, пытающимся — раз уж так все случилось — улаживать дело миром, считаясь с таким соседством. Проходя между куда более помпезными зданиями, выросшими рядом на старом кладбище, мы разговорились с одной из обитательниц внушительного коттеджа. Энергичная женщина в фетровой красной шляпке весело рассказала, что и на их двух участках старых надгробий — полно. — Когда строились, то тут, то там выковыривали их. Очень старинные, фамилии все нерусские, какой-то генерал-аншеф XVIII века, еще «фон» не помню кто… Мы обращались в консульства Швеции и Финляндии. Думали, может, захотят потомков найти, заберут эти плиты и пристроят. Но там никакой заинтересованности не проявили, сказали, что такими вопросами не занимаются. Мы соседям предлагали. Одни сначала хотели взять, чтобы напилить мрамор на плитки и использовать в хозяйстве. Но потом передумали. Ну его, говорят, с могил все-таки… — И где теперь все эти памятники? — А обратно в землю закопали. Но точного места никто уже теперь не найдет, — видно, заподозрив в нас потенциальный источник ненужных ей хлопот, торопливо заверила дама. — Экскаваторы тут тонны земли переворотили, все смешалось.

Генерал Фок в ожидании приказа генерала Макарова В рамках официальных юбилейных торжеств запланировано по стране много всякого. Например, реконструкция конного казачьего похода в Париж, через шесть европейских государств, по маршруту атамана Платова. Обещают еще фейерверки, дегустации дорогих французских вин. Едва не воплотили идею какого-то не долгого ума антиквара, предложившего рядом с Медным всадником установить памятник Милорадовичу. Меж тем деревянное надгробие генерал-губернатора, упокоенного в некрополе Александро-Невской лавры, нуждается в реставрации — в советские годы из дубовой доски выломали икону (помятый киот лежит в фондах Музея городской скульптуры). До сих пор не установлен исторический адрес «спасителя Петербурга» Петра Витгенштейна. Свою жизнь он окончил в приднестровском имении, где и был похоронен в семейном склепе. В 1930-е в нем разместили маслобойную машину. А перед началом Великой Отечественной прах фельдмаршала и его родных из склепа выбросили. — Необходимо отставить погоню за мнимыми ценностями, все эти игры с ряжеными, штамповку новоделов и прочая, — убежден сопредседатель петербургского отделения ВООПИиК Александр Марголис. — Мы не должны забывать о нашем главном долге, долге перед памятью героев. Эту позицию разделяют и в специальной рабочей группе, созданной под эгидой председателя КГИОП Александра Макарова для формирования петербургской программы подготовки к 200-летнему юбилею победы. Особое место в ней отводится приведению в порядок захоронений участников войны 1812 года.

Читайте также:  С помощью нового устройства ученые научились читать мысли

Есть надежда, что генерал-лейтенант Макаров поддержит наши усилия, воздав должное и подвигам генерал-лейтенанта Фока.

Татьяна ЛИХАНОВА

Фото Евгении КИРПИЧНИКОВОЙ

Источник: http://novayagazeta.spb.ru/articles/7202/

Мумии из Мартышкино

В 1920 году сенсационная находка в поселке Мартышкино (в 1935 году он оказался в черте города Ломоносова) поразила многих видавших виды людей. На местном кладбище этого населенного пункта были найдены мумии петровского времени.

Когда в XVII веке шведы овладели этими землями, они переселили сюда финнов – эвремейсов. Финны исповедовали лютеранство, и в 1640 году в поселке Мартышкино был основан лютеранский приход Тюре с кирхой и кладбищем.

Мужчина и женщина

Возраст определили по одежде. Специалисты утверждают, что платье, в которое облачена мумия представительницы прекрасного пола, стоило весьма дорого. До наших дней подобного рода нарядов сохранилось не более десятка. Тело молодой особы, пребывавшее в земле более трехсот лет, прекрасно сохранилось.

Наблюдателя неизменно поражает аккуратная прическа из огненно-рыжих волос, ресницы на полуприкрытых веках, небольшой, слегка вздернутый нос, зубы, узкие губы, изящные длинные пальцы рук. Даже ногти отлично сохранились — на них отчетливо видны остатки лака. Сочный коричневый цвет кожи мумии — бывшей красотки — создает впечатление «свежего загара».

Мумифицированное тело мужчины сохранилось значительно хуже. Беспощадное время его необычно изогнуло и слегка сплющило. Платье на потомке Адама отсутствует, из аксессуаров одежды имеется только сапог на его левой ноге. Однако черты лица бывшего жителя Мартышкино сохранились. Он имел нос с небольшой горбинкой и довольно острый подбородок.

Любопытно, что мумии специально не бальзамировались и не захоранивались каким-то особым образом. Согласно молве народной, в разгромленном склепе находилось примерно двадцать мумифицированных тел. Одно из них было облачено в богатые одежды, и на груди усопшего сверкали ордена. Куда подевался этот важный господин — тайна за семью печатями.

Зато две другие мумии, о которых идет повествование, переданы в музей здравоохранения в Петербурге, открытый 21 февраля 1919 г. по инициативе народного комиссара здравоохранения Н.А. Семашко.

По сей день они здесь и хранятся, правда, название музея изменилось, с 1990 года он стал именоваться Музеем гигиены городского центра медицинской профилактики комитета по здравоохранению мэрии Санкт-Петербурга.

И еще один небезынтересный факт: работники музея убеждены — мумии, хранящиеся в стеклянных шкафах, обладают какой-то мистической силой. Так это или нет, сказать трудно, но время показало: вероятно, доля истины тут есть. Во время Второй мировой войны Ленинград находился в блокаде и методически подвергался артобстрелам и бомбежкам фашистов.

Музей здравоохранения находился в центре города в бывшем дворце князя И. И. Шувалова, президента Академии художеств, построенном в 1753—1755 гг. по проекту С.И. Чевакинского.

Так вот, все строения, находившиеся рядом с ним, были буквально изрешечены осколками, но в музей ни один не попал.

У сотрудников поэтому и создалось впечатление: мумии отводят беду от своего пристанища каким-то неведомым образом.

В постперестроечное время на дворец князя не раз покушались различные коммерческие организации, и казалось, музей должен будет освободить здание. Однако каждая новая напасть неизменно отступала.

Секреты нетленности

Возникает вопрос: каким образом человеческие останки хорошо сохранились при захоронении в земле поселка Мартышкино? Этой загадкой за время существования мумий в музее никто, к сожалению, серьезно не занимался.

Тайну их еще предстоит раскрыть исследователям. Если же говорить о проблеме нетленности вообще, то для современной науки она давно не существует.

Хорошо известно, что разложение умерших организмов происходит под действием гнилостных бактерий.

Однако для их развития необходимы определенные условия — тепло, влага и кислород. Когда погибший организм пребывал, например, в слоях вечной мерзлоты, то он сохранялся тысячи лет. Примером тому служат всем известные ископаемые мамонты на Крайнем Севере.

Их останки иногда выглядят так, словно гигантские волосатые слоны погибли только вчера. Чудо объясняется просто — гнилостные бактерии здесь не живут.

Не размножаются они и тогда, когда мертвое тело находится в очень сухом воздухе или сухом грунте, а порой даже в воде, если она обладает особенными свойствами.

Вот лишь один показательный пример. В XVIII веке в Англии был казнен профессиональный убийца, отправивший в мир иной около двадцати жертв. Спустя полвека на площади в Лондоне, где это происходило, при постройке нового здания в земле был обнаружен окаменевший труп. Он так хорошо сохранился, что его легко опознали по чертам лица.

Тайну разгадали почти сразу. Оказалось, в том месте, где был погребен преступник, имелся подземный родник, в воде которого содержалось много извести. Труп «обызвестковался» — покрылся налетом извести, и доступ к нему гнилостным бактериям был закрыт.

Не редкость обнаружение «нетленных мощей» как людей, так и животных в аравийских пустынях. Здесь подолгу не идут дожди (порой годами), и пылающее жаром солнце создает условия, благоприятные для мумификации.

В Мексике в небольшом городке Гвантахвато существует необыкновенное кладбище. Могилы делаются прямо в крутых склонах холма. Выкапываются ниши и умершего, предварительно завернутого в несколько слоев ткани, помешают в них. Сухой воздух местности и время превращают трупы в мумии.

Очень может быть, в склепе поселка Мартышкино природа каким-то образом создала условия, при которых процесс разложения умерших прекращался сам собой. Так это или нет — покажут исследования.

Источник: http://vitatrans.net/paronormalnoe/mymii-iz-martyshkino.html

Музей гигиены

Музей гигиеныgreenbat wrote in museums_ruJune 7th, 2012При всей моей нежной любви к всевозможным хранилищам старинного барахла Музей гигиены на Итальянской произвел удручающее впечатление. Словно с сороковых годов прошлого века сюда не ступала нога профессионального музейщика.

Ощущение, что директору, точнее директрисе, нафиг все это не надо, и в гробу она видала этот музей, в белых гигиеничных тапках. Причем дело явно не в финансировании. Вон Музей разночинного Петербурга — на пустом месте люди сделали. Любовно по кирпичику собирали в постперестроечные годы.

А здесь такая богатая основа, здание в самом центре города — дворец Шувалова, XVIII век, Савва Чевакинский проектировал! — и какое-то наблюдается сплошное заунывное кю.Больше всего я злюсь, конечно, из-за запрета на фотографирование. Ну ладно, если вы такие жлобы, сделайте хотя бы платно — так ведь нет.

Я подступилась к смотрительницам, пытаясь выведать тайный смысл запрета, но тетки монотонно отвечали: «Личный приказ директора».

Нет, у меня тоже есть знакомая, которая запрещает себя фотографировать, полагая, что таким образом наносится ущерб душе и прочим внутренним органам, но как это может испортить заквашенную в колбе печень пьяницы или портрет Мечникова? Так что фотографии в посте, за исключением трех-четырех, не мои — я их твердой рукой умыкнула с сайта городской медицинской профилактики.

Орешек знанья тверд, но мы не привыкли отступать. На входе милая девушка всем предлагает посмотреть 12-минутный санитарно-просветительский фильм в трех видах: «Можете сейчас, можете потом, а можете вообще не смотреть». Не смогли отказаться от последней опции.

За исключением этой развлекательной части, музей сильно напоминает поликлинику 80-х изобилием нравоучительных плакатов и нездоровых органов веселеньких расцветок.В центре зала «Профилактика вредных привычек» красуется собака Павлова с выведенным наружу протоком поджелудочной железы. Жратва — страшно вредная привычка, не могу не согласиться.

Вот и сейчас, извините за неровный почерк… Правда, экскурсоводы утверждают, что зал посвящен профилактике алкоголизма и курения. Посетители, говорят они, могут получить представление о том, какую роль в возникновении этих пороков играют извращенные условные рефлексы и нарушение процессов возбуждения и торможения в коре головного мозга. Из чего я сделала вывод, что несчастная собака после опытов закурила.

Там же скульптурная группа «Удушение пролетария». Вообще многие экспонаты так и просятся в бизнес. Администрация музея буквально на золоте сидит. Продавали бы в фойе копии. Я бы, например, подарила такое «Удушение», даже знаю кому.

Или кардиосветильник. Да в наш век постмодерна его вместе с предсердием оторвут.Гордость музея. Стеклянный человек, электрифицированная модель, подаренная в прошлом веке немцами. По идее, должен переливающимися лампочками просветительски обозначать свои органы, но, мутный и темный, лишь с возмущением воздевает руки к нахально сияющей люстре.

Кстати о возмущенном воздевании рук. Зачем-то отдали в Ораниенбаум красотку мумию XVIII века из села Мартышкино — рыжую деву с пышной прической и в платье с кружевами. Мумия в музее гигиены — гениальный назидательный ход был. Кто часто моет руки, не курит, не пьет и занимается спортом, а не излишествами, тот и после смерти хорошо сохранится.

Вот она, прекрасная дева:Возле пищевой пирамиды — велотренажер. Раньше тренажеров было два, присутствовала еще и беговая дорожка. Кто-то ее убежал. А в углу витрина с пищевой пирамидой второй свежести. Представлены, например, «осклизлые сосиски» или белый кирпичик с красными завитушками, обозначенный как «творог, пораженный чудесной палочкой».

Читайте также:  Карлик-спаситель

Зубной врач Лансере. Временно вышел.В его отсутствие резвится кариес.И еще множество чудесных экспонатов.Уже уходя, заглянула в туалет. Над умывальником висел плакат, явно позаимствованный из экспозиции:

Грязные руки грозят бедой.Чтоб хворь тебя не сломила,Будь культурен — мой руки с мылом.

В одном грамме подногтевой грязи насчитывают до 380 млн. микробов.

Пилочка или щетка, впрочем, не прилагались.Я щелкнула цифровиком, и у выхода столкнулась c примчавшейся на щелчок камеры смотрительницей.- Что это вы тут фотографируете? — возмутилась она.- Ну в музее же не разрешается, — укоризненно сказала я. — Так я хоть здесь поснимаю.

И бедная женщина потрясенно перевела глаза на приоткрытую дверь кабинки.

Источник: https://museums-ru.livejournal.com/129657.html

Журнал Впригороде — Мартыши

Есть такие названия, от которых тянет детством. Таинственные названия. Едешь, скажем, на электричке в Ораниенбаум. И — бац – между двумя длинными холмами мелькает название: Мартышкино. Какие мартышки в Ломоносовском районе Ленинградской области? С другой стороны если в этом районе есть апельсиновое дерево, то почему бы не быть мартышкам?

В Мартышкино жил мой приятель, мечтавший стать писателем-фантастом. Была у него такая теорийка, мол, вся серьезная беллетристика померла, остались или низовые жанры (фантастика, детективы), или строго документальная литература. Все остальное – мусор. Никому не нужно и не интересно. Любопытно, что свои сочинения мне он читать не давал. И вообще никому не давал. Оттачивал стиль.

Выдумывать умел. Мне он, например, совершенно задурил голову происхождением названия «Мартышкино». Ему очень нравилось то обстоятельство, что жил он в Тупиковом переулке поселка Мартышкино.

Опять же он под это название подводил символическую базу.

Дескать, в материальном мире тупик он и есть тупик, а в мире идеальном лучше тупика и быть ничего не может, ибо «мыслить лучше всего в тупике», цитировал он своего (и моего) любимого поэта Бориса Слуцкого.

Про Мартышкино же он выдумал вот что… Давным-давно из бродячего цирка, направлявшегося в Санкт-Петербург сбежали обезьянки. Целое лето они наводили ужас на дачи тогда безымянного полустанка. Поймать и извести их не представлялось возможным. Сами по себе умные, да еще с цирковой выучкой.

Объедали яблони, вишни, клубнику, малину, крыжовник. Пугали дачников и дачниц. Безнаказанно и лихо. А потом настала осень. Мартышки стали мерзнуть. Их пожалел лесник и пустил в свою избушку. Часть мартышек перемерла, остались две.

Лесник изготовил им ватнички и валеночки, и мартышки ходили вместе с ним по лесам и паркам, следили за порядком.

В честь этих мартышек полустанок и назвали. Приятель так убедительно это рассказывал, что я верил. Для пущей убедительности он уверял меня, что эту историю знал Зощенко. Именно ее он преобразовал в рассказ для детей «Приключения обезьянки», за который его и выгнали из Союза писателей, нигде не печатали.

И журналу «Звезда», в котором был опубликован рассказ, не поздоровилось, и журналу «Ленинград», и Ахматовой влетело, как и Зощенко… До кучи… А всего-то и было в этом рассказике четыре крамольных предложения: «Ну – обезьяна. Не человек. Не понимает, что к чему. Не видит смысла оставаться в этом городе».

Вообще-то, приятель мой не всегда выдумывал. Например, про Тупиковый переулок он верно рассказывал, что дома этого переулочка стоят на месте бывшего лютеранского кладбища, уничтоженного после войны.

Более того, фундаменты многих здешних домов сложены из надгробных плит, а в погребе одного здания сохранилось надгробие Александра Борисовича фон Фока, героя войны 1812 года.

Портрет его кисти Доу — в Эрмитаже, а надгробие — в погребе.

Тайна склепа

В литературе мой приятель склонялся к научной фантастике. Фэнтэзи и мистику не очень любил, полагал, что этот жанр для графоманов: мели, Емеля, про драконов и рыцарей… Но в жизни он как раз был мистиком. Его влекли мистические сюжеты. Детективы без разгадки. В своем Тупиковом он показал мне обшарпанный склеп и рассказал удивительную историю, оказавшуюся правдой.

На склеп этот обратил внимание еще Александр Бенуа, живший в Мартышкино на даче. Стоит склеп без надписи. Если заглянуть сквозь чугунные ворота, можно увидеть, что весь он забит древними тяжелыми гробами. А в глубине кто-то стоит, прислоненный к стене. В общем, после революции склеп вскрыли. Гробы вскрыли — и ничего не взяли. Бежали в страхе.

В 1926 году приехала экспедиция из Русского музея. Обнаружили, что к стене прислонена мумия офицера. А в двух вскрытых гробах — две женские мумии. В остальных порядок – полуистлевшие тела. Кто такие? Неизвестно. Мумии отправили в Музей здравоохранения и гигиены, где они и пребывают по сей день.

Бенуа обратил внимание, что на склепе читалось латинское слово: martyres (мартырес) – мученики.

Я спрашивал у приятеля, что вся эта история может означать. Он пожимал плечами. Я даже интересовался, не преобразовалось ли вот это латинское «мартырес» в мартышки. Вот тут он мне и сплел историю про обезьянок в ватниках и валенках.

Топоним

Серьезные краеведы полагают, что название Мартышкино — птичье. Вроде Лебяжьего или Чайки — селений, расположенных по той же ветке, но уже за Ораниенбаумом.

Мартын или мартыш – народное название чаек, которых на Финском заливе великое множество. Другие краеведы возражают: мол, мартынами чаек зовут в других местах необъятной России. Название селения, утверждают они, произошло от кабака «У Мартына».

В 1720 году в этом кабаке произошла кровавая драка между каменщиками и матросами.

До петровской аннексии на территории нынешнего Мартышкина существовало шведско-финское поселение Тюриес, или Тюрья. Петр основал здесь несколько кирпичных заводов.

Мастера делали кирпичи для дворцов Петербурга, Петергофа и Ораниенбаума, а отдыхать ходили к Мартыну, или «Мартышке».

Чем не потрафили кирпичных дел мастера матросам или матросы кирпичных дел мастерам — неизвестно, но драка была столь масштабна, что ее документально зафиксировали.

Между прочим, кирпичное производство породило еще одну версию происхождения топонима. Кирпичи в Петергоф, Ораниенбаум и Петербург перевозили лодочники, а лодочников, перевозящих камни, на Волге именуют мартынами или мартышами. Краеведы, придерживающиеся других точек зрения, возражают: «Так это ж на Волге! А здесь Балтика». Вопрос о происхождении топонима остается открытым.

Финны и маленький дворец

Приятель мой и слышать не хотел ни о каких мартынах-чайках, Мартыне-кабатчике и мартынах-перевозчиках. Ему больше нравились мартышки в валенках, поспешающие за добрым лесником.

Вообще, мой приятель очень много знал о своем Мартышкино-Тюриесе. Эти знания плотно встраивались в его пессимистическое отношение к истории России.

В истории всех стран, говорил мой приятель, есть элемент катастрофичности, но только в России он делается едва ли не самым главным.

История здесь прокатывается лавиной, не оставляет ни следа. Или едва заметные следы.

Поэтому, утверждал он, только в России гениальный поэт на пороге смерти может нацарапать на дощечке грифелем: «Река времен в своем стремленьи уносит все дела людей и топит в пропасти забвенья народы, царства и царей. А если что и остается чрез звуки лиры и трубы, то вечности жерлом пожрется и общей не уйдет судьбы».

Однажды мартышкинский житель показал мне заметочку из газеты «Ораниенбаумский дачный листок» от второго, что ли, июня 1911 года, мол, прошел в селении Мартышкино певческий праздник. Четырнадцать финских хоров услаждали слух дачников и местных жителей.

«Прикинь, сколько здесь было финнов в 1911 году! – воскликнул он. — И сколько осталось?». Как-то раз, прогуливаясь по Морской улице, он показал мне очень милый домик за заборчиком. Красивый, трехэтажный, сильно испорченный аляповатым декором.

Я не преминул заметить, что декор явно новейшего происхождения. Приятель кивнул: «Молодец. Заметил. У меня есть открытка 1920-х годов. Это строгий северный модерн. Все вот это налепили много позже.

Это дача великого князя Константина Константиновича Романова, потом здесь был санаторий, затем детдом для испанских детей, сейчас бумажная фабрика».

«Дача К. Р.?» — удивился я. «Нет, его сына…» — «Которого в Алапаевске — в шахту?» — «Именно так… Только он здесь не жил. Здесь жил царский шеф-повар. Фактически это была его дача…».

Потом я узнал про этого шеф-повара. Ефим Васильевич Максимов. Родился в 1861 году. В 1879-м – поваренный ученик. В 1882-м – повар второго разряда. В 1886-м – повар первого разряда. В 1904-м – шеф-повар.

С 1911 года жил на даче великого князя Константина Константиновича Романова в Мартышкино. Потом занимал какую-то должность в санатории КУБУЧ’а (Комиссии по улучшении быта ученых), расположившегося на этой даче. В 1931-м выслан.

И след его теряется. И приятеля моего тоже след потерялся.

Источник: http://www.vprigorode.ru/magazine/08_2015/martyshi/

Ссылка на основную публикацию